Kirillov Vladimir Yurievich (kirillov_v_y) wrote,
Kirillov Vladimir Yurievich
kirillov_v_y

Categories:

О «симфонии властей» и «ереси цареборчества» 7

И вот закономерный финал нарушения св. канонов, принципа «симфонии» и общей деградации, вызванной церковными реформами Петра: «Все погибло, образованное общество потеряло последнее представление о христианстве <...>. И наряду с этим: пред глазами ежедневно картина разложения нашего духовенства. Никакой надежды, чтобы оно опомнилось, поняло свое положение! Все то же пьянство, разврат, сутяжничество, вымогательство, светские увлечения! Последние верующие – содрогаются от развращения или безчувствия духовенства, и еще немного, сектантство возьмет верх... Теперь уже безразлично, какой Синод, какие Прокуроры, какие Семинарии и Академии; все охвачено агонией, и смерть наша приближается» (из письма Архиепископ Серафима (Чичагова) от 14 ноября 1910 г. http://www.pravaya.ru/idea/20/242).

И кто же виноват в этом разгроме, закончившимся тем или иным участием духовенства в разразившийся в 1917 г. смуте? Одни лишь архиереи? Или также и представители власти (причем, монархической), отнявшие у Церкви свободу и, в силу этого, обрубившие сук на котором сами сидели?

Виноваты все, не в равной мере и неодинаково, но все.

«Монархическое правосознание было поколеблено во всей России. Оно было затемнено или вытеснено в широких кругах русской интеллигенции, отчасти и русского чиновничества и даже русского генералитета, – анархо-демократическими иллюзиями и республиканским образом мыслей, насаждавшимися и распространявшимися мировою закулисою с самой французской революции. Оно имело в простонародной душе своего вечного конкурента – тягу к анархии и к самочинному устроению... Вследствие этого оно, по-видимому, поколебало и властную уверенность в самой царствующей Династии…

И вдруг отречение двух Государей от Престола угасило присягу, и верность, и всяческое правосознание… Конечно, это оставление Престола имело свои психологические и нравственные основания. Ему предшествовало длительное и притом агрессивно оформленное давление революционного террора, то поддерживаемого, то прикрываемого республикански настроенной частью интеллигенции… Русский народный монархизм оставался пассивным и не давал Династии живого ощущения – доверия, любви, поддержки, весомости и единения. При таком положении дел воля Государя могла почувствовать себя изолированной, одинокой, бессильной или даже, как внушали генералы главного командования, – прямой помехой в деле национального единения и спасения…

Династия в лице двух Государей не стала напрягать энергию своей воли и власти, отошла от престола и решила не бороться за него. Она выбрала путь непротивления и, страшно сказать, пошла на смерть для того, чтобы не вызывать гражданской войны, которую пришлось вести одному народу без Царя и не за Царя» (Иван Ильин «Наши задачи». http://www.apocalypse.orthodoxy.ru/problems/122.htm).

Конечно, неблагоприятное положение дел в Империи не снимает со священнослужителей всей вины по отношению к лично Помазаннику Божию, Царю-Мученику Николаю, особенно за сочувствие революционным настроениям, о которых много писалось в последнее время, но объясняет в значительной мере мотивы их поведения. И взваливать все беды Империи на плечи архиереев, и делать над ними что-то наподобие «Нюренбергского процесса», также не годится, так как виноваты не только они, но в целом весь народ и, более всего, власть, несущая ошибки целой Династии. Да и нельзя сейчас всё и всех сваливать в одну кучу, тем более, когда суд Божий над ними уже произошел: кого-то оправдывая и посылая истинно мученическую кончину, а кого-то и осуждая. Хулить же Новомучеников и Исповедников Российских, своею кровью смывших свои отступления и прегрешения перед Царем – дело не только не благодарное, но опасное.

На примере же Митрополита Антония можно сказать, что Владыка не был противником лично Государя Императора, считавшего его лучшим представителем Династии и лучшим из монархов, полагая, что для России восстановление законной царской власти – путь единственно правильный, но он был против насилия над Церковью со стороны государства, против искажения духа Православного самодержавия и превращения его в некое подобие западного абсолютизма.

А о том, как и почему началось поминовение Церковью Временного правительства (и было ли это «ересью цареборчества»), лучше узнать не из слов какого-нибудь «ревнителя», а из свидетельства очевидца и участника известных событий, самого Митрополита Антония (Храповицкого): «Когда мы получили известие об отречении от Престола Благочестивейшаго Императора Николая Александровича, мы приготовились, согласно Его распоряжению, поминать Благочестивейшего Императора Михаила Александровича. Но ныне и он отрекся и велел повиноваться Временному правительству, а посему, и только посему, мы поминаем Временное правительство. Иначе бы никакие силы нас не заставили прекратить поминовение Царя и Царствующего Дома…» (из поучения в Успенском соборе Харькова 5 марта 1917 г.).

«Меня спрашивают, почему я не отозвался к ожидающей моего слова пастве о том, кому же теперь повиноваться в гражданской жизни и почему перестали поминать на молитве Царскую фамилию. Отвечаю, но отвечаю по собственному почину. Представители нового Правительства со мною не видались, мне не писали и через других не передавали своих желаний. Пусть никто не думает, что это молчание, или то, что я сейчас скажу, внушено мне страхом. Ареста, которым мне угрожают некоторые ораторы на площади, я не боюсь, не боюсь и смерти. Скажу больше: я восторженно рад буду умереть за Христа.

– Итак, от 28 февраля по 3 марта я ничего не говорил потому, что не знал, какова воля Государя, которому мы присягали. Имя его по-прежнему возносилось в молитвах; 3 марта стало известно, что он отрекается от престола и назначает Государем своего брата; тогда 4 марта в собрании духовенства было выработано нами поминовение Михаила Александровича как Российского Государя. Однако через час стал известен манифест об его отречении впредь до избрания его Учредительным Собранием, если таковое избрание состоится. Вместе с тем новый государь повелел повиноваться Временному Правительству… С этого момента означенное Правительство стало законным в глазах всех монархистов, то есть повинующихся своим Государям русских граждан. И я как пастырь Церкви, обязанный всегда увещевать народ свой повиноваться предержащим властям, призываю вас к исполнению сего долга теперь, то есть к послушанию Комитету новых министров и его главе – князю Львову и г. Родзянке как временной главе Государства, а равно и всем местным властям, которые были и будут утверждены упомянутым Комитетом и его уполномоченными. Мы должны это делать, во-первых, во исполнение присяги, данной нами Государю Николаю II, передавшему власть великому князю Михаилу Александровичу, который эту власть впредь до Учредительного Собрания сдал Временному правительству. Во-вторых, мы должны это делать, дабы избежать полного безвластия, грабежей, резни и кощунства над святынями. Только в одном случае не должно ни теперь, ни в прошлом никого слушать – ни Царей, ни правителей, ни толпы: если потребуют отречься от веры, или осквернять святыни, или вообще творить явно беззаконные и греховные дела.

Теперь второй вопрос: почему не молимся за Царей? Потому, что Царя у нас теперь нет и нет потому, что оба Царя от управления Россией отказались сами, а насильно их невозможно именовать тем наименованием, которое они с себя сложили. Если бы Царь наш не отказался от власти и хотя бы томился в темнице, то я бы увещевал стоять за него и умирать за него, но теперь ради послушания ему и его брату, мы уже не можем возносить имя его, как Всероссийского Государя. От вас зависит, если желаете, устроить снова Царскую власть в России, но законным порядком, через разумные выборы представителей своих в Учредительное Собрание. А какой это будет законный порядок выборов, о том решат, уже не мы духовные, а Временное Правительство» («Пастырь и паства». Харьков. 1917 год. № 10. Часть неофициальная С. 279–281. http://www.rusidea.org/?a=25081008).

В отношении письменного отречения Государя можно лишь добавить, что, несмотря на его вынужденный характер, этот юридически спорный документ (и даже незаконный по форме) никогда не был опротестован ни самим Царем-Мучеником, ни его братом Великим Князем Михаилом, которому была передана корона Империи, и от которой он сразу же отрекся, ни прочими членами Дома Династии Романовых. А посему, и был принят многими в то смутное и драматичное время как факт свершившийся. Кстати известно, что Царь-Мученик вскоре после своего странного во всех отношениях отречения (или даже псевдо отречения) прислал своему брату Великому Князю Михаилу (вернее, уже Императору Михаилу II-му) телеграмму, где он извинялся в своем неожиданном решении передать власть ему (http://www.portal-credo.ru/site/?act=monitor&id=5393). И более того, как вспоминал другой Вел. Князь Александр Михайлович: «Его (Николая II-го) спокойствие свидетельствовало о том, что он твердо верил в правильность принятого им решения, хотя и упрекал своего брата Михаила Александровича за то, что он своим отречением оставил Россию без Императора. “Миша не должен был этого делать, – наставительно закончил он. – Удивляюсь, кто дал ему такой странный совет”» (Вел. Кн. Александр Михайлович. Книга воспоминаний. С. 227. http://www.pravaya.ru/govern/391/684#_edn25). И приняв такое, пусть и неправомочное с точки зрения Основных Законов Российской Империи решение, Царь-Мученик поступал далее в соответствии с ним.

Так в чем тогда упрекать архиереев? И кто мог тогда из них проверить, было ли отречение на самом деле или нет, и в каких условиях оно происходило? Когда и до сего времени имеются на эту тему два противоположных мнения.

Если же принять во внимание «лубочную» версию, изложенную «ревнителями», о том, что церковные дела в Синодальный период обстояли благополучно, и Царь-Мученик, пусть даже и в нарушении закона, не отрекался от престола, то становится непонятно, почему синодальные архиереи – некоторые из них будущие свв. новомученики, как только узнали об отречении Государя, то с поспешной радостью вынесли из помещения Синода его «царское кресло», как символ эпохи насилия, и без промедления признали Временное правительство?

И это несмотря на то, что мало кто из них был по-настоящему настроен революционно, и более того, считался монархистом. И тогда, чтобы хоть как-то объяснить этот факт, не остается ничего другого, как обвинить архиереев во впадение в «ересь цареборчества» и призвать своих, ныне здравствующих, епископов каяться за них в «февральском» грехе. А если они не захотят это сделать, то причислить их к поборникам этой «ереси».

Но если принять во внимание свидетельства очевидцев, хотя бы слова Митрополита Антония, сказанные им сразу после этих событий, то все элементы становятся на свои места и каждому из них можно дать справедливую оценку.

Свое отношение к «февральским» событиям 1917 г., Митрополит Антоний выразил так: «Кто же будет отрицать, что февральская революция была столь же богоборческой, сколько противомонархической? Кто может осуждать большевистское движение и в то же время одобрять временное правительство? Оно подняло руку на Помазанника Божия; оно уничтожило в армии церковное начало, уничтожило церковно-приходские школы, ввело гражданскую присягу, одним словом – все это дело было торжеством того нигилизма, который известен русскому обществу уже три четверти столетия. Правда, боясь простого народа, деятели этой революции только наполовину сняли маску со своего противохристианского облика и даже хвалились, что они освобождают не только народ, но и самую Церковь, угнетавшуюся царями. Однако ни один царь не позволял себе разгонять всего состава Синода и набрать туда двух-трех заведомых священников-нигилистов, а должность обер-прокурора оставить во всей ее противозаконной силе и заменить ее сумасшедшим циником. Но “временное правительство” разрешило Собор? Да потому, что надеялись, что он изменит, вернее – отменит Православие в России, а преданные слуги нового Синода из богословов в духе Карамазовского Ракитина открыто печатали, что “Церковь нуждается не в реформе, а в реформации”. Созвали Предсоборный Совет и больше, чем наполовину, наполнили его выгнанными со службы горе-профессорами, нигилистами, которые на Соборе всеми силами, то есть при помощи клеветы, передержек, обструкций и т. п. боролись против возрождения патриаршества и духовной школы... и если бы не подоспели большевички и не напугали наших левых лидеров на Соборе, то еще неизвестно, удалось бы восстановить патриаршество, о котором Предсоборный Совет и не обмолвился... Вот почему православный русский народ и все разумные люди в России должны торжественно отречься от приобретенных ими “завоеваний” февральской революции, а это возможно выразить только чрез признание преступности низвержения Царствующей Династии и чрез призыв ее вновь занять царский престол. Это необходимо не только как единственное средство спасения России как государства, но в той же мере – для снятия с себя преступного уклонения от Божией правды...» («Деяния Русскаго Всезаграничнаго Церковнаго Собора». Срем. Карловци. 1922. С. 126-127. http://www.rusidea.org/?a=25081008).

Необходимо отметить, что архиереи Русской Зарубежной Церкви наказ своего Первоиерарха дословно исполнили уже на Первом Всезарубежном Соборе 1921 г., а их современные преемники подтвердили его на своем последнем Архиерейском Соборе 2008 г. желанием восстановить монархию и с этой целью молиться о утверждении в России «престола Православных царей» в согласии с «клятвой Земского Собора 1613 г.».

Так что, если не вырывать события из исторического контекста, то представленная мною (лишь в нескольких набросках) картина церковной жизни Синодального периода, причем словами маститого Митрополита Антония, не будет соответствовать той идеальной картине Царства Российского, которую представили себе мечтатели «царебожники», вообразившие себя самочинно судьями.

*****

Таким образом, присутствие в России лучшей из всех возможных форм государственного правления: монархии, не устранило сами по себе те негативные явления в Русской жизни, которые способствовали потере веры у народа и привели к «бескровной» революции 1917 г. Ибо, желая подчинить себе Церковь, монархия в лице высших представителей власти стала неминуемо деградировать, а с нею и весь народ, т. к. «рыба гниет с головы».

Следовательно, все дело упирается не только в наличие монархии, а и в то, как ведут себя ее конкретные представители, и в какой связи («симфонии») находится они с Православной Церковью. И многое в этом случае определяется именно личностью, благочестием и прочими качествами монарха, а также его пониманием важной роли Церкви в жизнедеятельности монархии. И в зависимости от этого, его правление может быть благословением Божьим, а может быть и наказанием за грехи его и народа.

В этом случае, будет весьма уместен призыв Архиепископа Серафима (Соболева) к восстановлению «в будущей России истинного самодержавия на основе симфонии властей» («Русская идеология». Гл. 6. http://www.russia-talk.com/idea.htm#intro).

При этом, Архиепископ Серафим поставил вопрос: «если гибель России произошла в силу отступления русского народа от православной веры, вызванного главным образом противоцерковными реформами самодержавного царя Петра Первого, то зачем же призывать русских людей к восстановлению у нас царской самодержавной власти? Ведь может опять на русском престоле появиться царь, который, подобно Петру, отступит от православной веры и, пользуясь своею самодержавною властью, вновь будет содействовать гибели России»?

Отвечая на него, Архиепископ Серафим написал: «Если некоторые священнослужители являются весьма недостойными пастырями, то это не значит, что нужно упразднить самое священство, учрежденное Богом для нашего спасения…

То же самое следует сказать относительно царя и царской власти. Недостатки Петра и других царей не должны быть препятствием для русского народа к восстановлению в будущей России царской самодержавной власти как источника благоденственной и спасительной жизни народа».

«В … целях предотвращения появления в будущей России подобного царя при учреждении в России царской самодержавной власти Церковь может установить правило, при котором царь свободною волею усугубил бы ограничение своего самодержавия Божественными законами, о верности которым он торжественно свидетельствовал при своем короновании чрез исповедание православного учения. Впрочем, иного выхода для нас как православных христиан в данном случае не может быть» (http://www.vernost.ru/ri8.htm).

Другими словами, чтобы не повторять прежние ошибки, Церковь может (если не сказать, должна) поставить царю определенное условие (т. е. «установить правило»). Но такая постановка вопроса как раз указывает на необходимость утверждения принципа «симфонии» между царством и священством, как изначального основания взаимоотношения двух властей, без принятия которого вообще бесполезно говорить о каких-либо условиях и ограничениях. И все это в совокупности является неким гарантом не повторения нарушений, бывших в прошлом.

«Будем и мы вместе с нашей Церковью стремиться к получению от Бога этой величайшей Его милости. Но будем всемерно содействовать тому, чтобы самодержавная царская власть была не абсолютистской и деспотической, а истинной монархией. Таковою она и явится, если будет ограничена Церковью в смысле такого к ней отношения, при котором царская власть будет руководиться законами Божественнаго Писания и св. каноническими правилами» (Архиепископ Серафим «Русская идеология». Гл. 6. http://www.russia-talk.com/idea.htm#intro).

Без этого принципиального положения идеализировать даже самую лучшую форму государственного устроения и делать из нее некую догму – дело не только не благодарное, но и могущее внести в церковную среду лишь одно разделение.

Subscribe
Comments for this post were disabled by the author