Kirillov Vladimir Yurievich (kirillov_v_y) wrote,
Kirillov Vladimir Yurievich
kirillov_v_y

Categories:

О «симфонии властей» и «ереси цареборчества» 3

Неоценимый вклад в учение о царской власти в ее сочетании с Православной Церковью внес Святейший Патриарх Никон-исповедник, который «понимал идею симфонии властей, как идею разграничения двух сфер жизни светской и духовной, с предоставлением им полной самостоятельности в том, что является по существу своему входящим в соответствующую собственную сферу каждой власти, … и в то же время он ставил религиозно-нравственною обязанностью для политической власти проникаться церковными принципами».

Также, «Эту симфонию Никон понимал для Церкви в смысле обязанности ея охранять свои существенныя права и влиять своими средствами духовными на государственное законодательство, а для государства в смысле обязанности не нарушать своими законами канонов церковных и даже освящать свои законы по мере возможности принципами церковными».

В его «понятие симфонии властей … входит не только понятие о самостоятельности, независимости этих властей, но и понятие об их соподчиненности при преследовании, в конце концов, общей цели: спасения человечества в будущей жизни».

Патриарх Никон «отстаивал права Церкви, вытекающия из ея существа, но оставался чужд присваивания самой Церкви политической власти, т. е. был чужд тому, что обычно называется клерикализмом».

«Установление понятия православнаго царя было величайшей заслугой Никона и дает ему видное место в истории образования понятия русской царской власти. Это понятие замутилось во время боярскаго правления в юные годы царя Алексея Михайловича, да и вообще не было тогда достаточно уяснено. Грозный царь в речи на Стоглавом Соборе под влиянием Митрополита Макария установил это понятие, но он не мог тогда установить его в полной мере, ибо тогда еще не было патриаршества, и не было создано Богомудрой Благочестивой Двоицы – царя и Патриарха. С другой стороны Грозный указал только принцип подчинения и связанности царя церковными правилами, а Никон подробно развил конкретное учение о церковных полномочиях, их природе и уяснил причину неприкосновенности в их источнике».

«Надо было показать, что такое Патриарх в жизни государства православнаго, и каково его место в отношении царя вершителя дел. Никон показал это и словами, и еще более делом своей жизни: Он показал и границу, далее которой не призван переступать православный святитель, протестующий против беззакония государственной власти. Здесь он был не только проповедником, но и исповедником».

Патриарх «Никон со своей стороны ставил царскую власть в связь с Церковью через ея оцерковление и под покров Церкви, давал ей смысл и высшее назначение». Другими словами, «Эта идея оцерковления естественно должна была осветить, прежде всего, институт царской власти, как основу самой жизни русскаго государства».

Согласно учению Патриарха Никона, «царь – слуга царства, водитель к его спасению. Царь этот призван удерживать царство от грядущаго антихриста и, как средство против этого, должен снискать благодать Божию подвигом христианскаго смирения, не только как человек в своей частной жизни, но и как царь в своем законодательстве и управлении».

Святитель «Никон … ощущал царское служение, не только как государственное служение, но и как вид церковнаго служения… Потому так и строг был Никон к носителю царской власти, что на царе лежала огромная ответственность за царство, и что, не заслужив помощи Божией, царь не мог надеяться и на выполнение своего призвания – отстаивать царство от антихриста, который требует духовных, а не вещественных средств борьбы. Его царь одет не в военный мундир, а в духовныя одежды Московскаго царя с крестом на груди».

«Он же, как Патриарх, должен был в этом быть учителем царю, как вторая половина Богомудрой Двоицы, как неразлучная тень и духовное восполнение царя, в качестве Патриарха по усиленной благодати, а вовсе не как восхититель на царскую власть.

Православный царь немыслим без той связанности Церковью и церковными законами, как мыслил ее Никон. И Никон раскрыл уже определившееся в жизни понятие православнаго царя и защищал его от подтачивающей его абсо­лютизации, т. е. отрешенности от основ Церкви и народа».

«В своем учении о царской власти с церковной точки зрения Никон дал теорию православнаго царства, святоотечески опровергнул учение о безграничности царской власти и показал те пределы, которых она переступать не может».

Причем, «идеи Никона являются плодом сочетания святоотеческаго учения с чисто русским подходом к христианству».

«Понятие православнаго царя развернуто Никоном много шире в смысле обязательности для царя признания Церкви, как особаго Божественнаго учреждения со своими законами» (М. В. Зызыкин «Патриарх Никон. Его государственные и канонические идеи». Ч. I. С. 9-17).

«Так как оцерковление русского народа имело своим источником истинную самодержавную власть в ее отношении к Церкви на основе симфонии властей, а расцерковление его было ни чем иным, как нарушением этой симфонии царской властью, которая в таком случае уже теряла истинный характер, то можно сказать, что борьба патриарха Никона была исповеднической защитой исконной русской идеологии. Борьба Патриарха была направлена к тому, чтобы Русское государство возглавлялось царскою истинно самодержавною властью, при которой только и возможно осуществление симфонии властей и, следовательно, процветание Церкви и государства силою православной веры» (Архиепископ Серафим [Соболев] «Об истинном монархическом миросозерцании». http://www.rus-sky.com/history/library/sobolev1.htm).

Таким образом, Святейший Патриарх Никон (которого Митрополит Антоний [Храповицкий] называл «величайшим человеком Русской истории») был ярым противником цезарепапизма и ярким «поборником принципа симфонии властей» (М. Зызыкин) и его уход от дел был вызван как раз нарушением этого принципа царем Алексеем Михайловичем под влиянием боярской партии и на радость внешним врагам. Далее, трещина между царством и священством превратилась стараниями Петра Великого, попавшего под влияние протестантизма, в зияющую пропасть и вылилась в потерю Церковью свободы. Император Павел I-й сделал лишь логическое завершение процесса богопротивления и объявил себя (не имевшего «благодать Апостолов» для управления Церковью, а имевшего «благодать на управление царством» – М. Зызыкин) главой Церкви.

Митрополит Антоний (Храповицкий) считал, что «ближайшая задача России – прославить великого Патриарха Никона и продолжить его великое дело». Тем более что «Над его гробницей произошло много чудес и многие почитают Патриарха Никона, как святого, ожидая его прославления» (Архиепископ Никон [Рклицкий] «Жизнеописание Блаженнейшаго Антония, Митрополита Киевскаго и Галицкаго». Т. 5. С. 324-325).

В другом месте Митрополит Антоний выразился еще категоричнее: «Среди великих вселенских святителей Божиих имя Святителя Никона блестит, как яркая звезда первой величины на нашем духовном небосклоне» (М. В. Зызыкин «Патриарх Никон. Его государственные и канонические идеи». Ч. III. С. 355).

Но возникает вопрос: В чем же суть «великого дела» Патриарха Никона?

В утверждении принципа «симфонии властей»?

Нет, не только. Для него «симфония» царской и церковной властей является лишь условием для достижения более высокого идеала: оцерковления гармоническими усилиями двух властей Русского государства и превращения его на деле из Святой Руси в Третий Рим, в центр мiрового Православия, сдерживающего в лице Царя Православного приход антихриста. И с этой целью, «Для него Православие было строительной силой, и он хотел, чтобы оно проникало все поры Русскаго государства» (Михаил Зызыкин). И, как пишет этот исследователь, если бы послушались противники «оцерковления» Святейшего Никона, то судьба России была бы иной…

Поэтому, учение Свят. Патриарха-исповедника, всецело основанное на Церковном Предании, приобретает особое значение в вопросе грядущего восстановления в России Православной монархии (как фактора эсхатологического), возможного лишь на принципах, указанных этим великим иерархом.

*****

Но вернемся к нашим «ревнителям» царской власти.

На основании приведенных выше материалов, те, которые умаляют/отрицают необходимость «симфонии» между Императором и Церковью и придают его власти непомерное значение, не ограниченное ничем, впадают в другую крайность, граничащую с ересью (если уже не в ересь), а именно в «царебожничество» или в «языческую сакрализацию монархии» (Димитрий Савин «Царебожничество, цареборчество и Православный монархизм». http://churchdialog.net/index.html). Забывая, что превышение компетенции царя всегда приводило к бедам, как для Церкви, так и для царства.

Иные же полагают, что важно сначала восстановить монархию и только после постепенно стремиться к «симфонии» с Православной Церковью, которая не должна при этом ставить никаких условий или ограничений. Но тем самым они принижают значение Церкви и искажают потенциально процесс восстановления и показывают поверхностное понимание сущности Православной монархии, органически с Церковью и по идее и по установлению связанной и этим принципом ограниченной (Михаил Зызыкин).

В свое оправдание «ревнители» приводят собрание цитат в отношении царской власти из сочинений отдельных церковных писателей (или даже отдельные куски из их произведений, как например, Митроп. Филарета Московского – противника восстановления соборности и патриаршества) и полагают, что это собрание, разбираемое ими односторонне и без рассуждения, и, более того, в отрыве от понятия о Церкви и Ее власти, делается автоматически церковным догматом (т. е. безусловной истиною веры, явленную в Откровении и узаконенную Церковью в качестве таковой).

Но это, как было уже показано, далеко не так, тем более что имеются и иные авторитетные высказывания на тему отношения Православной Церкви к гражданской власти.

Согласно одному из них: «Спаситель мiра установил на земле Свое Царство, но Царство духовное, могущее пребывать во всяком человеческом обществе, как бы это общество по гражданскому устройству своему не называлось, монархией, или республикой, или чем другим: потому что Царство Христово, будучи не от мiра сего (Ин. 18. 36), не имеет никакого отношения к гражданской форме государств, доставляя, впрочем, всякому государству самых добродетельных и потому самых полезных членов. Точно так и свободу Господь даровал духовную, не уничтожив ни одной власти гражданской». Он «не только не устранил никаких властей, – Сам во время своего земного странствования подчинился влиянию властей, злоупотреблявших властью, подчиняясь бремени, которое человечество привлекло на себя грехом. Господь уклонился от всякого вмешательства во временное управление мiром, возвестил, что Царство Его не здешнее...» (Свят. Игнатий [Брянчанинов] «Полное собрание творений». Т. 2. С. 409-410, 400).

Итак, Господь, установив «на земле Свое Царство», т. е. Церковь, не связал Ее навечно ни с каким политическим строем, который не есть что-то постоянное и подвержен изменению во времени. И как невозможен рай на земле, так невозможна, как постоянное явление, общность целей (идеальная гармония) между Православной монархией (институтом временным) и Православной Церковью (Богочеловеческим организмом, которую даже адовы врата не одолеют), которая в принципе гонима при любом строе (и если по временам не вся полностью, то, зачастую, в лице своих лучших представителей, вспомним, хотя бы, гонение против св. Иоанна Златоуста во время Православной монархии) и лишь менее всего, и не как явление повсеместного характера, при истинной монархии, стремящейся сохранить принцип «симфонии» (т. е. принцип согласия в Господе власти церковной и светской).

И в этой связи, будет нелишним уяснить, почему государство гонит (как тенденция) в той или иной мере Церковь?

Потому что, «Государство и церковь взаимно инородны – по установлению, по духу, по достоинству, по цели и по способу действия… Церковь “аполитична”, задача политики не есть ее задача; средства политики не суть ее средства; ранг политики не есть ее ранг…» (И. А. Ильин «Основы Христианской Культуры». http://www.netda.ru/belka/texty/ilin/ilin-ohrk.htm). Потому, что Церковь Христова («Царство Его не здешнее») не от мiра сего.

К тому же, «Истина о существовании на земле Церкви и государства как учреждений, различных друг от друга, со своими различными властями, является бесспорной. Она коренится в словах Христа: отдавайте кесарево кесарю, а Божие Богу (Мф. 22, 21), и в словах Ап. Павла о суде Церкви, который он противополагает суду государства (1 Кор. 6, 1-7). О ней свидетельствует 30-е Апостольское правило и 3-е правило VI Всел. Собора, запрещающие получать власть чрез светских начальников; а также правила 11, 6, 12 Антиохийского и 117 Карфагенского Соборов, запрещающие клирикам обращаться в светские судилища.

Истина о данном различии явствует и из учения св. отцов, которые не только говорили о различии Церкви и государства, но и о превосходстве первой над последним, конечно, в духовном отношении, поскольку небесные блага, даруемые чрез Церковь, важнее благ земных, получаемых от государства. Вот почему св. Иоанн Златоуст говорит, что “священство настолько превосходит царство, насколько дух превосходит тело. Духовная власть Церкви поднимается над светской более, чем небо над землей”. “Закон Христов, – говорит св. Григорий Богослов в своем 17-м слове, – подчинил вас (владык земных) нашей власти и нашему суду, ибо и мы также владычествуем, и наша власть даже выше вашей. В самом деле, разве дух должен преклоняться пред материей, небесное пред земным”. “Не императорам, – учит св. Иоанн Дамаскин, – дана власть связывать и разрешать, но Апостолам, преемникам, пастырям и учителям”.

Об этой истине, наконец, говорит и то обстоятельство, что православная Церковь с самых апостольских времен имеет свое собственное законодательство, свое управление и свой суд наряду с такими же учреждениями в государстве» (Архиепископ Серафим Соболев «Русская идеология». http://www.vernost.ru/ri6.htm).

Тем не менее, Церкви небезразлично, при каком строе жить. Для Нее «важно жить при правительстве, которое не враждебно ему и, более того – которое благопрепятствует его физическому и духовному росту» (свящ. Михаил Азкул «Священная монархия и секулярное государство». С. 13. Монреаль. 1994 г.), а это может осуществиться в полной мере лишь Православная монархия, соблюдающая принцип «симфонии властей».

Правда, в строгом смысле полная гармония двух властей является идеалом, к которому нужно, как к высокой цели, стремиться и максимально ее приближать и воплощать. Но истинная гармония и «созвучие» различных природ существует лишь в Первообразе, а не в человеческом обществе. И даже «При тесном союзе Церкви и государства непосредственные их основные задачи остаются различными. Государство, прежде всего, занято обеспечением временного благополучия человека, а Церковь имеет в виду доставление средств к внутреннему успокоению и блаженству не только на земле, но и на небе» (Михаил Зызыкин «Царская власть и закон о престолонаследии в России» http://rusinst.ru/articletext.asp?rzd=1&id=331).

И тогда возникает вопрос, а как все-таки максимально согласовать эти две инородные власти, когда у Церкви – власть духовная, а у монархического государства – власть физическая?

Ответ один: только в Господе и на основе соблюдения принципа «истинной симфонии Церкви и государства» («в тесном союзе и взаимодействии друг с другом» – Патриарх Константинопольский Антоний, 1393 г.).

Точнее, «По образу Богочеловека Христа». И тогда Император действительно становится стражем Церкви, главным защитником Ее интересов. В этом случае, «две власти: царская и церковная правили народом, составляя единое политическое целое» (свящ. Михаил Азкул «Священная монархия и секулярное государство». С. 6, 10. Монреаль. 1994 г.).

Монархия будет истинной, «если будет ограничена Церковью в смысле такого к ней отношения, при котором царская власть будет руководиться законами Божественного Писания и св. каноническими правилами» (Архиепископ Серафим Соболев «Русская идеология». http://www.vernost.ru/ri6.htm).

Так собственно и было в лучшие годы в Византии: «Выступления императоров за пределы их власти в сферу церковной жизни были далеко не обыкновенным делом. Обыкновенное же течение церковной жизни совершалось под надзором, управлением и руководительством собора священников и преимущественно собора патриаршего... Каждый раз, когда императорская власть касалась важных сторон церковной жизни, она встречала резкий отпор со стороны представителей Церкви и каждый раз, в конце концов, победу одерживала Церковь и никогда император» (Николай Заозерский «О церковной власти». С. 303-304. http://www.russia-talk.com/mg/mg_08.htm#2_1_15).

Так было в лучшие периоды времени и в России, поскольку «Христианский Рим, русский и византийский, был построен по образу Богочеловека Христа. Отношения между Империей и Церковью после их соединения было сравнимо с отношением между человеческой и божественной природами Христа, согласно определению Вселенского Собора в Халкидоне (415 г.). Они соединялись, не теряя при этом своей индивидуальности, при этом учитывалось, что однажды Император умрет, а Церковь пребудет вечно».

«Симфонию властей» наглядно отображает и «символика двуглавого византийского орла, эмблема, принятая и русскими царями, когда Москва, этот “третий Рим”, стала наследницей Константинополя, “второго Рима”, захваченного турками в 1453 году» (свящ. Михаил Азкул «Священная монархия и секулярное государство». С. 10. Монреаль. 1994 г.).

Причем, этот византийский герб, отображающий единство властей, несмотря на их разделение, был в России дополнен изображением св. Георгия Победоносца, поражающего царским скипетром змия (что символически указывает на роль Царя «удерживать царство от грядущаго антихриста» – Михаил Зызыкин).

Из истории известно, что были благочестивые императоры, воплотившие в реальности принцип «симфонии властей» и пользующиеся со стороны Церкви огромным уважением и имевшие сильное влияние на церковные дела, и действительно много для Нее сделавшие, и даже Церковью прославленные (в том числе и как равноапостольные). Но были и такие, которые, не желая следовать этому принципу, старались «подмять» Церковь под себя, сделать Ее своей служанкой. И тогда истинная Церковь не от мiра сего подвергалась гонению от мiра, лежащего во зле и не желающего оцерковляться.

Желание государства, умаляющего/отрицающего «симфонию», приспособить Церковь для своих, земных целей, вносила разлад и насилие, а отсюда впадение иерархии в «сервилизм». С этим связано появление такой идеологии, как сергианство, которая представляет собой крайнюю форму приспособленчества, причем, (особенно подчеркиваю) именно к режиму антихристианскому (или псевдохристианскому), который представляется сергианами, как Богоугодный, Богоустановленный и законный. И Церковь, в этом случае, переставая быть Невестою Христовой, трансформируется уже в организацию, служащую интересам этого секулярного режима (во времена антихриста лже-монархического) и пытающуюся совместить несовместимое: служение Богу и Велиару.

Кстати, из некоторых пророчеств известно, что антихрист будет помазан в Иерусалиме на свое злочестивое царство именно православным патриархом. И кто, будет тогда (т. е. в эпоху всемiрной Апостасии) определять, насколько истинно его возведение на царство?

Не истинная ли Церковь?

Да, только Она и будет в состоянии познать все козни лукавого, тогда как прочие «церкви лукавнующих» будут пребывать в прелестной радости, не обращая внимания на Ее свидетельства.

*****

Теперь рассмотрим вопрос монархии с точки зрения позиции Русской Зарубежной Церкви, оказавшейся духовно, в силу обстоятельств, вне прямой зависимости от какой бы то ни было государственной власти и могущей поэтому, свободно выражать свое мнение.

Первый Всезаграничный Церковный Собор 1921 г., осудив коммунизм и благословив «армию, на борьбу с большевиками», определил, что монархический строй династии Дома Романовых является единственно законным в России и наиболее приемлемым для Церкви («Деяния Первого Всезаграничного Церковного Собора». С. 125).

На этом Соборе было высказано мнение, что «Церковные соборы, как известно, избирали только патриархов, но отнюдь не занимались выбором царей или даже царских династий. Правда, так называемый Освященный Собор принимал участие в Земских соборах, избиравших кандидатов на Русский Престол, но в этом случае Иерархи и клирики были только органической частью Русского народа вообще...» («Деяния Первого Всезаграничного Церковного Собора». С. 123).

С другой стороны, Митрополит Антоний (Храповицкий) указал, «что вопрос о династии не политический, а чисто церковный, ибо отвергать этот вопрос – значит отвергать существующие, никем не отмененные, основные законы, соглашаться с так называемыми завоеваниями революции, т. е. одобрить низвержение Государя и царств.<енной> Династии, уничтожение русского народа и вместе с тем подвергать народ русский кровопролитию и ужасам бонапартизма и самозванщины. Вопрос этот моральный, нравственный, а, следовательно, и чисто церковный». Следовательно, Церковь должна иметь решающий голос в вопросе восстановления в России Царской власти.

В результате обсуждения этого вопроса, Карловацкий Собор 1921 года, высказался о необходимости «восстановления монархии в России» и «Остался верен своему пастырскому долгу и торжественно особым посланием призвал русский народ молиться за восстановление Династии Романовых, не предуказывая частнейших форм законной Монархии в России» («Деяния Первого Всезаграничного Церковного Собора». С. 51, 129). Полагая тогда, что состояние народа, не забывшего еще Веру и Царя, позволяло Монархии вернуться в Россию.

Причем, на основе принципа «симфонии властей» в 1928 г. «Владыкой Антонием был (даже) разработан проект для установления норм взаимоотношений между Самодержавием и церковной властью», который насчитывал 18 пунктов (Архиепископ Никон [Рклицкий] «Жизнеописание Блаженнейшаго Антония, Митрополита Киевскаго и Галицкаго». Т. 9. С. 230-233).

В отношении же советской власти зарубежные архиереи заявили в 1927 году: «Мы почитаем советскую власть не законною и не богоустановленною, а существующую по попущению Божию ради наших грехов и для вразумления нашего» (http://www.listok.com/article52.htm).

*****

Но в каких отношениях могут находиться Церковь и Государство?

Со своей стороны, Православная Церковь не только может существовать, но и реально существует при любом строе (правда, в разных формах, включая катакомбное существование при антихристианском режиме). Почему так, было объяснено выше свят. Игнатием (Брянчаниновым). Но в зависимости от характера государства, качество этих отношений может быть различно: от гармоничной «симфонии властей» при Православной монархии до полного «отделения государства от Церкви» при атеистическом режиме.

Subscribe
Comments for this post were disabled by the author