Kirillov Vladimir Yurievich (kirillov_v_y) wrote,
Kirillov Vladimir Yurievich
kirillov_v_y

Categories:

«А Ларчик просто открывался» 1

«Умоляю вас, братья,

остерегайтесь производящих

разделения и соблазны, вопреки

учению, которому вы научились,

и уклоняйтесь от них»

Св. ап. Павел. Послание к Римлянам [16, 17]

«Оказалось, что люди, вздумавшие действовать

из себя в пользу дела Божия, сделались главными

врагами этого дела, разрушителями его»

Свят. Игнатий (Брянчанинов) (1)

Скорбные события в РПЦЗ(В) породили массу вопросов.

В частности, почему правое дело Митрополита Виталия, являющееся продолжением традиционного пути Русской Зарубежной Церкви, омрачилось:

§ в 2002 г. незаконными епископскими хиротониями и несанкционированным выделением нескольких российских епархий РПЦЗ в отдельную юрисдикцию – РИПЦ (2);

§ в 2006 г. «орловско-пивоваровским» расколом, в результате которого были совершены самочинные хиротонии, организован новый Синод и произошло «преобразование» РПЦЗ в «РосПЦ» (3);

§ в 2007 г. «ограждением» еп. Антония (Рудей) от прочих архиереев, сопровождавшимся тайным и единоличным «восполнением верного (ему) епископата» (4) и созданием еще одной «РПЦЗ(В)»?

Что двигало епископами, создающими свои собственные «Церкви» («Истинно-православные», «Российские» и прочие), если общеизвестно, что такие незаконные действия Церковь всегда строго осуждала?

Что заставило их переступить запретную черту и совершить страшный, по своей ответственности, грех разделения, несмываемый по слову св. Златоусту даже мученической кровью?

На чем основывалась их уверенность в «правильности» своих действий и, каким образом, они вовлекли в эту «духовную авантюру» [см. (2)] массу людей?

А также, в силу каких факторов иные священники, возомнив о себе, что они «спасают» Церковь, встали, попирая принцип иерархичности и превышая свои полномочия, на один уровень с епископами, создавая с помощью попавшего под их влияние архиерея, «отгородившуюся» от собратьев группировку (5)?

И почему эти «спасатели» не дорожат драгоценным в наше апостасийное время единством?

Наконец, являются ли бесстрашные создатели новых «церквей» и уверенные в своей особой роли инициаторы церковных разделений людьми здравыми в духовном отношении?

*****

Таким образом, недоуменных вопросов много и их список можно было бы продолжить, но и приведенных, надо полагать, уже предостаточно.

Попробую теперь отыскать среди причин, породивших упомянутые расколы, нечто их объединяющее и с этой целью обращусь к церковному наследию.

Так, св. правед. Иоанн Кронштадский говорил: «учители, приходящие не от Бога, не званные от Него, не посылаемые Им … обыкновенно вносят в общество людей разъединение, разногласие, и этим ясно изобличают себя, что они не от Бога. Таков Лютер, таковы расколоучители, таковы все еретики. Они разъединили единую Церковь Божию, рассекли несекомую, множественную единицу, соединенную под единым Главою Церкви – Христом, одушевленную единым Духом Божиим, и этим доказали, что они были орудия диавола, который о том и заботится, чтобы разъединить, расточить и рассеять овец Господних» (6).

Свят. Игнатий (Брянчанинов), проследивший связь между ересями, расколами и духовным состоянием их создателей, свидетельствовал, что они были людьми, впавшими во «мнение» (в разновидность «бесовской прелести»), и это болезненное состояние и толкнуло их на совершение беззакония (7).

«Нужно считать (писал известный духовный писатель Н. Е. Пестов), что всякое пренебрежение авторитетом Церкви и непризнание общепринятых в Церкви основ религиозных понятий грозят увести христианина от истины и передать его под влияние темных сил и прелести. Можно думать, что и все ересиархи и основатели расколов были в состоянии прелести» (8).

В целом, св. Отцы определили, что бесовская «прелесть – это лживое устроение души, основанное преимущественно на гордости, в то вре­мя как человек воображает, что он до­стиг настоящего духовного познания ве­щей, а все вокруг него ошибаются

(Причем, прельщенный) человек по наружности бывает очень смирен, на­божен, святые слова не сходят с его языка, называет себя во всеуслышание великим грешником, и прочее. На самом же деле, в глубине души такой человек очень злобен, мстите­лен, жесток, является богохульником и ненавистником все­го христианства и Самого Бога. В конце концов, яд свой таковые извергают наружу и делаются еретиками, богоот­ступниками, хулителями и гонителями Церкви, смотря по силе своего развращения, обстоятельствам, месту и времени» (9).

«Прелесть, как писал свят. Игнатий (Брянчанинов), действует первоначально на образ мыслей, будучи принята и, извратив образ мыслей, она немедленно сообщается сердцу, извращает сердечные ощущения; овладев сущностью человека, она разливается на всю деятельность его, отравляет самое тело, как неразрывно связанное Творцом с душою… Неверный учению Христову, последующий своей воле и разуму, подчиняется врагу, и из состояния самообольщения переходит к состоянию бесовской прелести, теряет остаток своей свободы, вступает в полное подчинение диаволу» (10).

Необходимо отметить, что прелестное состояние, это – заразное духовное заболевание, передающееся другим (11). Неудивительно поэтому, что расколоучители, наученные лукавыми духами, не только повредились сами, но, воздействуя с их помощью на сознание других людей, смогли вовлечь их в свою разрушительную антицерковную деятельность.

«С … неудобопостижимою хитростию действует лукавый дух в пользу ереси (и раскола) и во вред истинного христианства. К несчастию, эта кознь его весьма удается ему! Ею он уловляет в погибель тысячи человеков», – писал свят. Игнатий (12).

Таким образом, согласно св. Отцам, церковные расколы непосредственно связаны с болезненным состоянием души их инициаторов.

*****

Наряду со св. Отцами, душевные отклонения изучались светским учеными, которые составили их классификацию и подробное описание каждого вида заболевания.

Единственно, поскольку ученые не верили в существование души и злых духов, то докопаться до истинных причин душевных болезней, они не могли в принципе.

В свою очередь, согласно православному учению, душевная болезнь самым тесным образом связана с грехами и страстями как причинами заболевания (прежде всего, с самолюбием, самомнением и гордостью). И развивается она под непосредственным влиянием злых духов, способных также вызывать различные физиологические нарушения организма (13).

В нашем случае, для выяснения взаимосвязи между расколами и душевными отклонениями их создателей, будет нелишним, наряду с церковными источниками, обратиться к научным трудам, в которых описаны те или иные аномалии душевной жизни, и в частности, такое болезненное состояние души, как паранойя (14).

Но почему я обращаю внимание именно на паранойю?

Дело в том, что как пишут специалисты, параноидальное состояние души имеет весьма большое распространение в наше время (считается даже, что мы живем в «Эру параноиков»).

«Недавние исследования психиатров показали, что параноиками были философы Гегель и Джон Стюарт Милль, политики Гитлер и Кромвель (Сталин), предприниматель Форд и экономист Рикардо. По словам доктора Уби Ваго из психиатрической клиники при Массачусетском Технологическом Институте, до 80 % известных людей Нового Времени (особенно занимающих “лидерские позиции”), входящих в рейтинг 1000 самых известных людей, составляют параноики разной степени ригидности» (15).

В связи с этим возникает вопрос, а есть ли какая-то связь между прелестными явлениями, о которых писали св. Отцы, и такими болезнями души, как паранойя и шизофрения, являющимися предметом изучения светских ученых?

Думается, что – прямая.

Ведь, по сути дела, изучается один и тот же предмет, а именно, болезненное состояние души человека. Причем, признаки прелести (особенно в форме «мнения»), выявленные православными подвижниками, совпадают с характеристиками паранойи, описанными светскими учеными. И как это будет показано ниже, и в том, и в другом случае причинами недуга являются гордость, превозношение, самомнение, высокоумие.

«Гордый, писал свящ. Александр Ельчанинов, – и в этой жизни пребывает в состоянии полной изоляции (тьма кромешная). Посмотреть, как он беседует, спорит: он или вовсе не слышит того, что ему говорят, или слышит только то, что совпадает с его взглядами; если же ему говорят что-либо, несогласное с его мнениями, он злится, как от личной обиды, издевается и яростно отрицает. В окружающих он видит только те свойства, которые он сам им навязал, так что даже в похвалах своих он остается гордым, в себе замкнутым, непроницаемым для объективного.

Характерно, что наиболее распространенные формы душевной болезни – мания величия и мания преследования – прямо вытекают из “повышенного самоощущения” и совершенно немыслимы для смиренных, простых, забывающих себя людей. Ведь и психиатры считают, что к душевной болезни (паранойи) ведут, главным образом, преувеличенное чувство собственной личности (т. е. гордость, превозношение), враждебное отношение к людям, потеря нормальной способности приспособления, извращенность суждений (расстройство мышления). Классический параноик никогда не критикует себя, он всегда прав в своих глазах и остро недоволен окружающими людьми» (16).

И если ученые классифицировали болезни и составили их описание, то св. Отцы определили истинные причины их возникновения.

Мы же, не обращая внимание на надуманные теории светских исследователей, далеких от Церкви, возьмем для себя лишь описание характерных признаков болезней, принимая во внимание, что современные люди с большим доверием относятся к т. н. достижениям науки.

Говоря же о паранойе, нужно отметить, что по заверению специалистов и в религиозной области это явление распространенное: существует даже такой термин как «религиозная паранойя», и от этого прелестного недуга, увы, никто не застрахован.

Из житийных источников известно, что не то что простые люди, но и известные подвижники, творившие до этого чудеса, имевшие дар исцелений и даже изгонявшие бесов, впадая в гордость, превозношение и самомнение впадали в прелестные состояния т. е., попадали в лапы демонов, которых они до этого сами изгоняли, и становились в результате прельщения врагами Божьими.

Как писал св. муч. Петр Дамаскин: «Он (диавол) ненавидит Бога, не в состоянии будучи ничего сделать против Него, воюет против нас, созданных по образу Его, думая этим мстить Богу; и находит нас послушными воле своей» (17).

Благодаря действиям людей, послушных диавольской воле, и возникли все многоразличные ереси, расколы от старых до новейших.

И производили их люди, впавшие под влиянием своих страстей и бесов в различные болезненные (прелестные) состояния, которые св. Отцы назвали «самообольщением», «бесовской прелестью», «мнением», «одержимостью», «беснованием», а светские врачи-психиатры XIX-XX веков назвали паранойей (К. Кальбаум в 1869 г.), шизофренией (Э. Блейлер в 1911 г.) и прочими названиями, разработав при этом довольно-таки сложную классификацию разновидностей болезненных состояний.

В частности, врачи выяснили, что «паранойя не является самостоятельным заболеванием, чаще всего проходит на фоне шизофрении и некоторых других психических расстройств» (18). Как писал известный проф. П. Б. Ганнушкин: «из родственных групп психопатов значительная часть параноиков имеет много общего с шизоидами» (19).

По причине схожести признаков, трудно, порой, четко разграничить (даже для специалистов) одно заболевание от другого, тем более, что есть даже такая «совокупная» форма, как «параноидальная шизофрения», что и говорит о некоторой условности классификации, в которой, поэтому детально копаться не имеет смысла, т. к. главное, – выявить общие закономерности.

Другими словами, достаточно знать, что паранойя иметь целый ряд разновидностей и вплотную граничит с шизофренией, т. е., с раздвоением личности, являющейся по мнению специалистов «одержимостью тайными силами» или «властью демона» (20).

С православной же точки зрения разновидности прелестного недуга в каждом конкретном случае определяются сочетанием доминирующих страстей, степенью их порабощения и, соответственно, специфическим воздействием злых духов.

«Состояние людей в бесовской прелести (писал свят. Игнатий Брянчанинов) бывает очень разнообразно, соответствуя той страсти, которою человек обольщен и порабощен, соответствуя той степени, в которой человек порабощен страсти» (21) и все это происходит, как писал неоднократно Святитель, при непосредственным участии демонов.

*****

Со своей стороны, желая разобраться в мотивах, движущих инициаторами церковных разделений [которых по своим лидерским и прочим наклонностям, как мне представляется, можно отнести к «носителям параноидального психотипа», а иных к страдающим «параноидальной шизофренией» (22)], мною были сделаны выписки из различных сочинений (как духовных авторов, так и научных медицинских), которые я и предлагаю ниже вместе с моими дополнениями, основанными на личных наблюдениях.

Причем, на основании представленных ниже материалов вырисовывается собирательный (обобщенный) портрет религиозного параноика, вполне способного в силу своего внутреннего состояния нарушить мир в Церкви и устроить при благоприятных для этого обстоятельствах в ней разделение.

Конечно, эта работа (правильнее назвать, подборка материалов) не претендует быть исчерпывающей. Основная тема (а именно, взаимосвязь расколов с духовным состоянием их инициаторов) затронута в ней в самой общей форме и нуждается в более детальной разработке, основанной на конкретных примерах. И в этом виде она является, скорее всего, лишь отправной точкой для дальнейшего исследования.

*****

Итак, в чем же суть этого болезненного явления или, говоря научным языком, параноидального хронического психоза (23), столь распространенного а наше время?

Дело в том, что «самым характерным свойством параноиков является их склонность к образованию так называемых сверхценных идей, во власти которых они потом и оказываются» Причем, эти «идеи» не поддаются «изменениям и коррекции под влиянием реальной действительности» (24). И не только сами параноики оказываются в их власти, но с успехом умудряют заразить ими и других…

«Сверхценные идеи – идеи, первоначальное возникновение которых обусловлено реальной ситуацией или событием, но впоследствии болезненно гипертрофированные; критическое отношение к ним утрачивается; как правило они сопровождаются чувством тревоги, внутреннего напряжения» (25).

В нашем церковном случае такими ложными «сверхценными идеями» являются к примеру:

  • идеи спасения или сохранения РПЦЗ(В) от врагов, планирующих действия по Ее разрушению (или реализующих программу по полному уничтожению Церкви, разработанную спецслужбами) и связанной с этим идеей повышенной бдительности и, с этой целью, ощущая в себе какие-то особые достоинства, сделать все возможное, чтобы занять важный церковный пост с целью защиты от заговорщиков церковной правды (в субъективном, конечно, понимании), и заняв его, всеми способами стараться его удерживать, вплоть до создание обособленной от врагов церковной администрации;
  • идея, согласно которой, ее носитель (заштатный клирик МП, впоследствии клирик РПЦЗ) является «единственным» (катакомбным) иерархом, который должен спасти, сохранить, защитить истинную Церковь в России и, с этой целью, с третьей попытки самопроизвольно объявить себя главой истинной, катакомбной церковной организации, не имея на это никаких прав и не будучи признанным истинными катакомбниками;
  • идея, с целью возрождения (спасения) России, самопроизвольного взваливания на себя креста духовного лидера России для незамедлительного восстановления Православной Монархии, идущая вместе с идеей создания новой богословской эсхатологической школы во главе с самим собой, думая о себе, как о новом богослове, пророке и духовном вожде, способным спасти мир от гибели;

и тому подобные доминирующие псевдо альтруистические идеи, вытекающие из придания своей личности особого, преувеличенного значения.

«Эти идеи заполняют психику параноика и оказывают доминирующее влияние на все его поведение». Но «самой важной… сверхценной идеей параноика обычно является мысль об особом значении его собственной личности» (26).

В свою очередь, «из сверхценных идей, связанных с переоценкой своей личности, легко развивается бред величия и преследования» (27).

Эти мании (в частности величия) могут выражаться и в форме самопроизвольного надевания тоги «вселенского судьи» – «борца за истину», легко и безапелляционно выносящего решение о безблагодатности тех или иных Церквей и подозревающего всех и вся в ересях, как в старых, так и в недавно параноиком «открытых» (что указывает уже на развитие ересемании).

Как известно, паранойя характеризуется специфическим расстройством мышления. Но это свойство, среди прочего, роднит ее с особой разновидностью прелести – «мнением», которое характеризуется в свою очередь принятием ложных понятий, вследствие «неправильного действия ума» (28).

Это состояние очень опасно, т. к. оно мало заметно и с успехом рядится в одежды смирения.

Как писал свят. Игнатий (Брянчанинов): этот «род прелести, основанный на высокоумии … заключается в том, что подвижник принимает ложные понятия о духовных предметах и о себе, считая их истинными» (29). Причем, уже «в ложной мысли ума уже существует все здание прелести, как в зерне существует то растение, которое должно произойти из него по насаждении его в землю» (30).

И как всегда все начинается с малого, т. е., с прельщения ложными мыслями «об особом значении собственной личности»… «Является искренняя уверенность в своем превосходстве. Часто это выражается в неудержимом многословии… Уверенность в себе быстро переходит в страсть командования; он посягает на чужую волю (не вынося ни малейшего посягания на свою) распоряжается чужим вниманием, временем, силами, становится нагл и нахален. Свое дело – важно, чужое – пустяки. Он берется за все, во все вмешивается… Душа становится темной и холодной, в ней поселяется надменность, презрение, злоба, ненависть. Помрачается ум, различение добра и зла делается спутанным, так как оно заменяется различением “моего” и “не моего”. Он выходит из всякого повиновения, невыносим во всяком обществе; его цель – вести свою линию, посрамить, поразить других; он жадно ищет известности … На этой же почве создаются расколы и ереси» (31).

Характерно, что в основу системы взглядов «параноика борьбы» берется позитивная идея, например, «верность Истине» и к ней примешиваются разные маниакальные идеи, связанные с завышенной самооценкой, искажающие в конце концов сам дух позитивной идеи. К тому же, в его жесткой системе нет места христианской любви, там царит другой принцип: «цель оправдывает средства». И, оправдываясь «высокой» целью «борьбы за Истину» и «спасения Церкви» или даже всего мира, параноик готов переступить через моральные нормы и канонические правила. Он словно говорит словами Раскольникова (из «Преступления и наказания» Ф. М. Достоевского): «Я – обладатель той единой спасающей формулы, которая должна облагодетельствовать человечество: ergo (следовательно – лат.) мне все дозволено, я все могу преступить» (32). Как писал еп. Варнава (Беляев): «человек, зараженный “мнением” относительно собственной правоты, готов на любые преступления. История, действительно, показывает многочисленные примеры, когда люди их и совершали, мняся службу принести Богу [Ин. 16, 2]» (33).

Subscribe
Comments for this post were disabled by the author